Глава 8. Богатыри не вымерли

Алёна поняла, что поездка в Японию закончилась, только когда самолёт коснулся полосы в Шереметьево. За окном были серое московское небо, мокрый бетон и совершенно обычные служебные машины. После дверей, двух лун, девяти хвостов Хакуко и человека, который прожил где-то двадцать семь лет за три земных дня, всё это выглядело почти успокаивающе.

Баюн спал у неё на коленях и возвращаться к российской действительности явно не собирался. — Вставай, — сказала Алёна. — Мы прилетели. — Я прилетел ещё десять минут назад. — Тогда почему лежишь? — Перелёт был тяжёлым. — Ты спал весь перелёт. — Вот поэтому перенёс его хорошо. Волков, сидевший через проход, убрал телефон. — Через сорок минут едем в Управление.

Алёна посмотрела на него. — Нет. — Это не вопрос. — У меня школа. — Сегодня воскресенье. — Тем более. У меня законный день ничего. — Отменяется. — Я несовершеннолетняя. — Ты вспомнила об этом слишком поздно. Кощей, не отрываясь от старой японской папки, произнёс: — Поддерживаю Алёну. Ребёнку необходим отдых. Алёна подозрительно посмотрела на него. — Спасибо. — Поэтому предлагаю начать через час. — Ненавижу вас. Баюн, не открывая глаз, сказал: — Запиши. Список растёт. Волков встал. — В Управлении нашли документы о последнем отряде Бажена. Алёна перестала улыбаться. Баюн открыл глаза. — Какие документы? — Те, которых там не должно быть.

⁂

В Управлении «Л» Алёна раньше бывала только в нескольких помещениях. Оказалось, что большая часть здания выглядела настолько скучно, будто именно это и было главным способом скрывать магическую государственную службу. Серые стены. Серые двери. Таблички с номерами кабинетов. Кулер. Автомат с кофе. Мужчина в форме, споривший с женщиной из бухгалтерии из-за командировочных. Алёна огляделась. — И где богатыри? Волков приложил пропуск к турникету. — В бухгалтерии двое. Она остановилась. — Ты сейчас серьёзно? — Один бывший оперативник. Второй потомок старой линии.

Баюн выглянул из переноски, которую потребовали правила здания. — Богатыри дошли до бухгалтерии. Чернозмей победил. — Тихо, — сказал Волков. — Я официально сопровождающее лицо. — Ты официально кот. — Международные документы говорят другое. Мори действительно добилась для Баюна такого количества бумаг, что теперь спорить с ним стало ещё тяжелее.

Они спустились на минус третий этаж. Здесь интерьер изменился. Исчезли пластиковые панели, под ними обнаружилась старая кирпичная кладка. Современные электронные замки соседствовали с железными дверями, которые выглядели так, будто пережили не только Советский Союз, но и нескольких царей. У одной из дверей ждала Северова. — Вернулись. — Как видишь, — ответил Волков. Анна посмотрела на Алёну. — Живая? — Пока. — Хорошо. Баюн высунул голову. — Очень тёплая встреча. Северова посмотрела на него. — Кот тоже жив. — Уже лучше.

Она открыла дверь. За ней оказался архив. Не тот, который Алёна представляла по фильмам. Никакой романтики, пыльных фолиантов и свечей. Стеллажи, коробки, терминалы, сканеры, металлические шкафы и несколько рабочих столов. На одном лежала старая книга в кожаном переплёте. Рядом — три папки. Северова сказала: — Нашли ночью. Алёна посмотрела на Волкова. — Опять предметы сами появляются? — Нет. Эти всегда были здесь. — Тогда почему нашли только сейчас? Северова указала на книгу. — Потому что до вчерашнего дня мы неправильно понимали, что читаем.

⁂

Книга оказалась реестром приказа, который существовал задолго до Управления «Л». Алёна осторожно перелистнула несколько страниц. Почерк был старый, но удивительно разборчивый. — Богатырский приказ? Волков кивнул. — Одно из названий. В разные времена структура называлась по-разному. Приказ, особая служба, экспедиционный отдел, управление. Иногда официально существовала. Иногда нет. — А богатыри? — Тоже назывались по-разному. Баюн выпрыгнул из переноски. — Люди очень любят менять названия и делать вид, что придумали новое. Северова сказала: — Примерно так.

Алёна посмотрела на Волкова. — То есть нынешнее Управление — прямой потомок тех, кто семьсот лет назад гонялся за нечистью? — Не прямой. Несколько структур объединялись, распадались, уничтожались, создавались заново. Но часть архивов и функций действительно дошла до нас. Кощей усмехнулся. — И привычка сначала стрелять, потом спрашивать. Северова посмотрела на него. — А у Академии сохранилась привычка скрывать всё до момента, когда оно начинает есть людей. — Традиции надо уважать. Алёна подняла руку. — Можно древние организации поругаются после того, как мы узнаем про Бажена? Оба замолчали. Волков открыл первую папку. — Последний поход Бажена в наших документах называется Северной экспедицией. Алёна сразу вспомнила слова Радогоста: «Змей смотрел с неба». — Сколько человек? — Вот здесь начинается проблема. Волков развернул лист. — Двенадцать. Баюн поднял голову. Алёна посмотрела на него. — Что? — Ничего. — У тебя опять лицо. — Я кот. — У котов тоже есть лицо. — Морда. — Баюн.

Он подошёл к столу. В списке было двенадцать имён. Первым стоял Бажен. Алёна читала остальные медленно. Большинство ничего ей не говорили. Радогост был девятым. — Он вернулся. — Да, — сказал Волков. — Единственный подтверждённо вернувшийся участник. — А остальные? — Пропали. Кощей стоял за её плечом. — Я всегда считал, что погибли. Алёна повернулась. — Считал? — Я не участвовал в походе. Ядвига тоже. Бажен ушёл без неё. Баюн тихо произнёс: — Потому что они поссорились. Все посмотрели на него. — Вспомнил? Кот сел. — Немного.

Алёна почувствовала знакомое напряжение. — Из-за чего? — Бажен хотел идти сразу. Ядвига говорила, что они не понимают, с чем столкнулись. Он сказал, что если ждать, оно придёт само. — И ушёл? — Да. — А Ядвига? Баюн посмотрел на список. — Пошла за ним позже. Кощей резко повернулся. — Что? — Не сразу. Через несколько дней. — Ты был с ней? Баюн зажмурился. — Не знаю. Алёна уже знала: если он говорил «не знаю» таким голосом, память находилась рядом.

⁂

Вторая папка содержала уже знакомые им ведомости снабжения экспедиции. Северова положила рядом два документа. — Ещё раз сверьте количество. Алёна пробежала глазами. Тринадцать зимних плащей. Тринадцать комплектов обуви. Тринадцать дорожных сумок. Тринадцать наборов сухого пайка — или того, что семьсот лет назад считалось его аналогом. Она посмотрела на первый список. — Людей двенадцать. — Да. — А вещей тринадцать комплектов. — Да. Кощей побледнел. Алёна заметила. — Ты уже это видел. — Да. — Но кого именно здесь нет, всё ещё не помнишь. Кощей не ответил.

Баюн подошёл к краю стола. — Тринадцатый. Волков сказал: — Именно это мы подумали. Алёна покачала головой. — Подождите. В Японии мы выяснили, что Тринадцатый существовал ещё до этого похода. Он уже открывал двери. Уже был знаком с Ядвигой и Баюном. — Да, — сказал Кощей. — Тогда почему его нет в списке? Северова ответила: — Потому что официально его не было в экспедиции. — Но ему выдали вещи. — Кому-то тринадцатому выдали. Алёна посмотрела на Кощея. — Ты говорил, что одновременно помнишь двенадцать человек и уверен, что был ещё один. — Да. — Теперь знаем кто? Кощей медленно покачал головой. — Нет. — Почему? — Потому что Тринадцатый и тринадцатый участник экспедиции не обязательно один человек. Баюн резко повернулся к нему. Алёна почувствовала, как всё опять становится хуже. — Объясни.

Кощей взял лист снабжения. — Мы называем его Тринадцатым потому, что не можем вспомнить имя и потому, что он постоянно возникает как лишний человек в старых документах. Но это наше название. Мы сами связали факты. Волков нахмурился. — Ты думаешь, было два человека? — Я думаю, мы обязаны это проверить. Баюн смотрел на страницу. — Нет. Алёна присела рядом. — Что? Кот не отвечал. — Баюн. — Один. — Что один? Он поднял голову. — Это был он.

⁂

Память пришла не к Алёне. Баюн вскочил так резко, что сдвинул папку. — Север. Лес. Снег. Алёна подошла. — Не торопись. — Бажен злой. Радогост молодой. Остальные собираются. Кот смотрел не на них. — Тринадцатый стоит отдельно. Кощей спросил: — Ты там был? — Да. — С Ядвигой? — Да. Баюн зажмурился. — Она пришла остановить их. Алёна не перебивала. — Что произошло? — Ядвига кричала на Бажена. — Из-за похода? — Да. Нет. Из-за него. — Тринадцатого? — Да. Баюн открыл глаза. — Она сказала: «Ты не понимаешь, кого берёшь с собой». Алёна почувствовала холод. — А Бажен? Баюн словно слушал давно исчезнувший голос. — «Понимаю лучше тебя». — И Тринадцатый? Кот замолчал. — Что он сказал? — «Она права». Никто не пошевелился. Баюн продолжил: — Бажен спросил: «Тогда зачем идёшь?» А он ответил… Кот вдруг отшатнулся от стола. — Что? Баюн посмотрел на Алёну. — «Потому что дверь уже открыта».

⁂

Третья папка оказалась хуже первых двух. В ней лежали отчёты после исчезновения экспедиции. Радогоста нашли через двадцать три дня в нескольких сотнях километров от предполагаемого маршрута. Он был истощён, обморожен и почти не реагировал на людей. Волков положил перед Алёной копию протокола. — Это самая ранняя запись его показаний. Алёна прочитала. «Небо было открыто». Ниже: «Бажен остался». Ещё ниже: «Он держал». Она остановилась. — Мы это уже знаем. — Читай дальше, — сказал Волков. Следующая строка была перечёркнута. Алёна приблизила лист. — Что здесь? Северова передала ей планшет с цифровой реконструкцией. Под зачёркиванием удалось восстановить часть фразы: «Тринадцатый вошёл первым». Алёна посмотрела на Баюна. Кот сидел неподвижно. — В дверь? — Похоже. Следующая восстановленная строка была ещё хуже: «Вернулся не он». Алёна медленно положила планшет. Кощей произнёс: — Вот откуда двойник.

Волков покачал головой. — Не обязательно. Мы пока не знаем, что Радогост имел в виду. — Мы видели существо, которое научилось выглядеть как Тринадцатый, — сказала Алёна. — И именно поэтому нельзя подгонять документ под то, что мы уже решили. Она посмотрела на Волкова. — Ты сейчас специально мешаешь красивой теории? — Это моя работа. Баюн тихо сказал: — Он прав. Алёна повернулась. — Ты помнишь? — Нет. Но Ядвига всегда бесилась, когда люди сначала придумывали ответ, а потом искали доказательства. Кощей улыбнулся. — Это правда. — Откуда знаешь? — Она часто бесилась на меня.

⁂

Последняя страница протокола отсутствовала. Не была вырвана. Её никогда не подшивали. Зато сохранилась запись писаря: «Дальнейшее свидетельство передано Ядвиге по её требованию». Алёна перечитала дважды. — То есть Ядвига забрала часть показаний Радогоста. — Да, — сказал Волков. — И где они? — Не знаем. Баюн посмотрел на неё. — Знаем. Алёна уже устала от этого слова. — Где? — В Избушке. Кощей резко повернулся. — Уверен? — Нет. — Прекрасно. — Но Ядвига не доверяла приказу. Если забрала запись, домой бы не понесла. Алёна нахмурилась. — Почему? — Потому что дом могли найти. — А Избушку? Баюн посмотрел на неё так, будто вопрос был оскорбительным. — Попробуй.

⁂

Избушка обнаружилась за городом. В образе розового мопеда. Алёна стояла на обочине и смотрела на него. — Мы прилетели из Японии несколько часов назад, потом полезли в секретный архив, а теперь должны искать документ семисотлетней давности внутри мопеда. Баюн сидел на сиденье. — Обычное воскресенье. Волков обошёл мопед. — Как войти? — Попросить. — Кого? Мопед обиженно пискнул сигнализацией. Волков посмотрел на него. — Я не буду разговаривать с транспортным средством. Сигнализация пискнула ещё раз. Алёна сказала: — Кажется, придётся. — Нет. Кощей подошёл к мопеду. — Избушка, будь добра. Розовый пластик задрожал. Пространство рядом с дорогой дрогнуло, и через несколько секунд перед ними стоял деревянный домик на курьих ногах. Волков посмотрел на Кощея. — Ненавижу вашу работу. — Ты уже это говорил. — С каждым днём сильнее. Внутри Избушки было тепло. Пахло деревом, травами и чем-то печёным. Алёна сразу посмотрела на печь. — Нет, — сказал Баюн. — Что? — Сначала документ. — Я ничего не сказала. — Ты подумала громко.

Они искали почти час. Избушка помогала по-своему. Один шкаф открывался только Кощею. Второй захлопывался перед Волковым. Третий выдвинул ящик прямо в живот Баюну. — Предательство, — сказал кот. Наконец Алёна вспомнила браслет Бажена. Он лежал здесь семьсот лет. Не потому, что его спрятали. Потому, что Избушка хранила то, что Ядвига не могла оставить людям. — Избушка, — сказала Алёна. — Покажи то, что Ядвига принесла после разговора с Радогостом. Дом замер. Печь перестала потрескивать. Баюн поднял голову. Где-то под полом щёлкнул замок.

⁂

Тайник оказался под лестницей, которой пять минут назад не существовало. Внутри лежал свёрток. Ткань рассыпалась от прикосновения, но листы внутри сохранились. Кощей увидел почерк первым. — Ядвига. Алёна села прямо на пол. Запись была сделана не писарем. Ядвига записывала слова Радогоста сама. «Он вошёл первым. Мы ждали. Потом услышали его голос». Дальше несколько строк были повреждены. «Бажен приказал не отвечать». Алёна остановилась. Первое: не смотреть долго. Второе: не отвечать. Она продолжила. «Он вышел. Лицо было его. Голос был его. Но он не узнал знак». — Какой знак? — спросил Волков. Баюн подошёл ближе. На полях Ядвига нарисовала круг, пересечённый короткой чертой. Тот самый. Алёна читала дальше. «Настоящий всегда касался его двумя пальцами перед дорогой. Этот посмотрел и спросил, что это». Кощей тихо произнёс: — Значит, Радогост был прав. «Бажен ударил первым». Баюн закрыл глаза. «Меч прошёл сквозь него». Следующая строка: «Тогда небо открылось». Алёна почувствовала, как холодеют пальцы. «Оно смотрело сверху». Чернила дальше были размазаны.

Последние читаемые слова Радогоста: «Бажен сказал бежать. Я не хотел. Он ударил меня и бросил в дорогу». Алёна улыбнулась сквозь внезапно подступившие слёзы. — Похоже на него. Баюн тихо сказал: — Да. Но запись не заканчивалась. Ниже Ядвига добавила уже от себя: «Радогост уверен, что Тринадцатый вошёл в дверь вместе со всеми. Я уверена, что настоящий Тринадцатый в тот день на Север не пришёл». Тишина. Алёна перечитала. — Что? Кощей взял лист. — Тогда кто был тринадцатым участником? Баюн смотрел на последнюю строку. И вспомнил.

⁂

— Он пришёл утром, — сказал кот. — До выхода. Алёна не перебивала. — Ядвига увидела его и сразу разозлилась. Поэтому я думал, что она ругалась на настоящего. — Но? — Она спросила его про колокольчик. Хакуко была в Японии, но Алёна словно почувствовала, как вся история наконец цепляется одним краем за другой. — Что он ответил? — Что оставил его у лисы. Алёна замерла. — Но колокольчик действительно был у Хакуко. — Да. — Значит, ответ правильный. Баюн покачал головой. — Нет. — Почему? — Потому что настоящий Тринадцатый называл Хакуко по имени. Кощей тихо спросил: — А этот? Баюн посмотрел на него. — Сказал «у лисы».

⁂

Вечером Волков собрал всё на одной доске. Настоящий Тринадцатый существовал задолго до Северной экспедиции. Он исследовал дороги. Открывал двери. Однажды ушёл в мир с двумя лунами и прожил там двадцать семь лет, пока на Земле прошло три дня. После возвращения его начали забывать всё сильнее.

В какой-то момент появился кто-то, способный выглядеть как он. За семьсот лет до настоящего времени этот кто-то пришёл к отряду Бажена. Бажен взял его на Север. Именно он первым вошёл в дверь. И именно после его возвращения небо открылось. Алёна смотрела на схему. — Тогда где был настоящий Тринадцатый? Никто не ответил. Телефон Волкова зазвонил. Он посмотрел на экран. — Северова. Ответил. — Да. Несколько секунд слушал. Лицо изменилось. — Повтори. Алёна встала.

Волков включил громкую связь. Голос Северовой был спокойным, но слишком быстрым. — Мы проверили фотографию, появившуюся после исчезновения ключа. Нашли исходник. — Где? — В архиве приказа. Датировка совпадает с подготовкой Северной экспедиции. Алёна почувствовала холод. — И что? Северова ответила: — На исходной фотографии нет Тринадцатого. Волков посмотрел на Алёну. — А на той, что появилась у нас? — Есть. Кощей подошёл ближе. — Значит, фотографию изменили. — Не только. Послышался шелест бумаги. — На обороте исходника есть надпись. Мы её раньше не видели, потому что снимок был приклеен к архивному листу. — Чья? Северова помолчала. — Ядвиги. — Что написано? — «Если увидите здесь тринадцатого человека — не ищите его». Никто не произнёс ни слова. Северова продолжила: — И ниже ещё одна строка. Алёна уже знала, что хорошей она не будет. — Какая? — «И главное — не позволяйте ему узнать, что Бажен всё ещё держит дверь».

⁂

Очень далеко от Москвы существовало место, где не было ни дня, ни ночи. Человек сидел перед каменной аркой. Рядом лежал маленький металлический колокольчик. Не тот, который хранила Хакуко. Другой. Из темноты раздался голос: — Они нашли запись. Человек поднял голову. Лица у него не было. — Какую? — Про Север. Он помолчал. — Ядвига? — Нет. — Тогда кто? В темноте вспыхнули две слабые точки, похожие на далёкие звёзды. — Девочка. Безликий человек провёл пальцами по колокольчику. — Алёна. — Она помнит всё больше. — Нет. — Почему ты так уверен? Человек повернулся к каменной арке. — Потому что она вспоминает не то, что знала Ядвига. Он взял колокольчик. — Она вспоминает то, что Ядвига так и не успела узнать.