Глава 7. Избушка

На следующий день Алёна пришла в Академию уже без особого восторга. Вчерашняя запись на телефоне не давала покоя, но Кощей настоял, что прежде чем они полезут в старые тайны, ей всё равно придётся научиться не падать в обморок от каждого второго заклинания. Алёна назвала это бюрократией, Кощей — здравым смыслом, Баюн — редким случаем, когда Кощей сказал что-то полезное. В результате к полудню Алёна успела провести два часа в тренировочном зале, поднять в воздух три деревянных шара, один раз случайно выбить свет в коридоре и услышать от преподавателя по магической стабилизации фразу: «Для первого занятия у вас очень хороший контроль, если не считать всего остального».

После занятия Кощей нашёл её возле автомата с кофе. Алёна уже третий раз нажимала кнопку капучино, а автомат упорно выдавал горячую воду. — Он сломан, — сказал Кощей. — Я поняла после второго стакана. — Тогда зачем нажала третий раз? — Надеялась, что он испугается. Кощей посмотрел на автомат. — Рабочий метод. Баюн сидел рядом на подоконнике и лениво наблюдал за ними. — Она раньше так же с людьми разговаривала. Если не помогало с первого раза, начинала давить морально. Алёна повернулась к нему: — Ты сегодня вообще на чьей стороне? — На своей. Это самая надёжная сторона.

Кощей протянул ей настоящий стакан кофе. — Пойдём. — Куда? — К дубу. Алёна сразу перестала улыбаться. — Сегодня? — Сегодня. Если мы продолжим откладывать, ты всё равно сбежишь туда сама. — Я бы не сбежала. Баюн кашлянул. Алёна посмотрела на него. — Я бы предупредила. — Это не делает идею лучше, — сказал Кощей. — Я решил сэкономить всем время.

* * *

В этот раз они поехали не втроём. С ними был Волков. Алёна узнала об этом уже возле машины и сразу нахмурилась. — А он зачем? Волков открыл багажник и положил туда небольшой чёрный кейс. — Тоже рад тебя видеть. — Я серьёзно. Кощей спокойно ответил: — Потому что дуб находится вне территории Академии. И потому что после твоего прошлого визита Управление теперь считает это место активным объектом. — Я опять объект? — На этот раз дуб. Алёна подумала. — Ладно. Так лучше.

Баюн уже устроился на заднем сиденье и отвернулся к окну. До леса ехали почти молча. Алёна смотрела на дорогу, иногда на телефон. Макс писал, что Лера всё ещё пытается выяснить, где она пропадает. Лера, судя по сообщениям, уже разработала три версии: тайная больница, закрытая спортивная секция и секта. Алёна показала экран Баюну. — Секта ближе всего. — Академия не секта. — Конечно. Просто тайная организация с древним бессмертным руководителем, закрытой территорией и ритуалами. Баюн подумал. — Ладно. Немного секта.

Волков, не поворачиваясь, сказал: — Я это не слышал. Кощей ответил: — Запиши в отчёт. — Уже. Алёна посмотрела на обоих. — Вы можете хотя бы один день не вести себя как разведённые супруги? В машине стало тихо. Баюн отвернулся к окну ещё сильнее, но плечи у него подозрительно задрожали.

* * *

Дуб встретил их той же тяжёлой тишиной. Он стоял на небольшой поляне, огромный, старый, с корнями, уходящими в землю как стены. Чёрные цепи обвивали ствол в несколько рядов. При дневном свете они казались ещё неприятнее: металл был матовым, без следов ржавчины, а на звеньях едва заметно шли символы, которые Алёна теперь могла различать лучше. Она подошла ближе. — В прошлый раз они были ярче. Кощей остановился рядом. — Потому что ты попыталась активировать всю систему сразу. — Я не знала, что делаю. — Именно поэтому сегодня я здесь. Волков достал из кейса небольшой прибор и прошёл вокруг дерева. — Поле стабильное. После прошлого всплеска почти вернулось к исходному уровню. Алёна посмотрела на него. — Ты понимаешь, что измеряешь? — Нет. — Честно. — Я привык.

Баюн подошёл к корням и сел. Сегодня он был непривычно тихим. Алёна заметила это и спросила: — Что? — Ничего. — Ты каждый раз говоришь «ничего», когда как раз что-то есть. Кот не ответил. Кощей посмотрел на цепи. — Он давно сюда не приходил. Алёна повернулась к Баюну. — Почему? Тот некоторое время молчал. — Потому что это место пахнет домом. В его голосе не было шутки. Алёна посмотрела на дуб снова. Где-то глубоко внутри что-то отозвалось. Не воспоминание, а скорее ощущение, которое жило в теле раньше мысли. Она протянула руку к цепи, но Кощей сразу сказал: — Не трогай. — Я и не собиралась. — Уже собиралась. — Я просто смотрю. — Рукой? Алёна убрала ладонь. — Душный ты. — Живой зато. Волков тихо добавил: — В его случае это спорное понятие. Кощей медленно повернулся. — Я слышал.

* * *

Они начали с осмотра. В этот раз Алёна не пыталась ничего ломать. Она просто ходила вокруг дуба и смотрела. Кощей объяснял, что цепи не металлические в обычном смысле. Материал был настоящим, но основная часть конструкции существовала не здесь. Каждое звено было якорем, удерживающим сложную систему запирания. — То есть если разбить одно, остальные всё равно будут держать? — Да. — А если разбить все? — Тогда, вероятно, погибнет тот, кто будет достаточно глуп, чтобы попытаться. Алёна посмотрела на него. — Очень вдохновляюще. — Я стараюсь.

Она присела возле корня. Один из символов показался знакомым. Не сам рисунок, а логика линий. Как будто она видела подобное вчера на фотографии знака. — Кощей. — Да? — Сюда. Он подошёл. Алёна показала на цепь. — Вот этот символ. Кощей наклонился. — Что с ним? — Он неправильный. — Опять? — Я серьёзно. — Я тоже. Алёна провела пальцем в воздухе, не касаясь металла. — Здесь линия должна идти дальше. Кощей некоторое время смотрел на знак. — Не должна. — Должна. — Это запирающая руна. — Нет. Это не руна. Он нахмурился. — Что тогда?

Алёна не сразу ответила. Она закрыла глаза и увидела стол в другом доме, тёплый свет, кусок дерева на доске и разбросанные вокруг инструменты. Ядвига рисовала знак ножом, а рядом Баюн пытался стащить мясо. «Не лезь». — «Я не лезу». — «Ты уже держишь кусок в зубах». — «Это другое». Воспоминание исчезло, и Алёна открыла глаза. — Это ключ. Кощей застыл. — Что? — Не печать. Ключ. Баюн резко поднял голову. Алёна повернулась к нему. — Ты знаешь? — Я не могу сказать. — Даже сейчас? — Не могу. Она глубоко вздохнула. — Когда-нибудь я найду способ отменить все свои старые приказы. — Боюсь, ты тогда очень разочаруешься в себе.

Кощей всё ещё смотрел на знак. — Если это ключ, почему он на цепи? Алёна пожала плечами. — Может быть, потому что цепь должна открываться изнутри. Волков подошёл ближе. — Это возможно? Кощей ответил не сразу. — Теоретически. — А практически? — Практически я впервые вижу эту конструкцию. Алёна усмехнулась. — Отлично. Значит, сегодня никто ничего не знает. — Приятно иногда менять роли, — сказал Кощей.

* * *

Они работали почти два часа. Алёна нашла четыре одинаковых символа на разных звеньях. Все были неполными. Если мысленно соединить линии, получалась схема, похожая на тот знак, который она дорисовала на телефоне. Кощей заметил это первым. — Подожди. Он достал планшет и открыл фотографию металлической пластины. Алёна сравнила. Совпадение было почти идеальным. — Это один и тот же знак. — Нет, — сказал Кощей. — На пластине центральная часть отсутствует. — А здесь она разделена между четырьмя звеньями. Волков посмотрел с одного изображения на другое. — То есть кто-то намеренно разнёс ключ на части.

Алёна почувствовала знакомое раздражение. — Не «кто-то». Все посмотрели на неё. — Я. Ну кто ещё? Мой знак. Моя пластина. Баюн молчит по моему приказу. Ты не помнишь часть прошлого, потому что я полезла тебе в голову. Избушку тоже наверняка заперла я. Баюн тихо сказал: — Возможно. — Ты сейчас сказал «возможно» слишком быстро. — Я совершенствуюсь. Алёна подошла ближе к цепям. — Значит, мне не надо их ломать. Надо закончить знак. Кощей сразу покачал головой. — Не спеши. — Я не собираюсь использовать много силы. — Ты всегда так говоришь непосредственно перед тем, как использовать слишком много силы. — В прошлый раз я вообще ничего не говорила. — Это не делает ситуацию лучше.

Алёна посмотрела на него. — Ты сам хочешь понять, что внутри. — Хочу. — Тогда дай попробовать. Кощей не ответил. Волков спросил: — Риск? — Высокий. — Для кого? — Для неё. Алёна раздражённо сказала: — Я здесь стою. — Я вижу. — Тогда разговаривайте со мной, а не обо мне. Кощей посмотрел на неё. — Хорошо. Если ты ошибёшься, система может снова попытаться протащить через тебя весь объём энергии. Только в этот раз мы не знаем, чем это закончится. — А если не ошибусь? — Тогда цепи должны отреагировать на ключ. — Всё. — Это не «всё». — Для меня всё.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Кощей первым отвёл взгляд. — Ненавижу, когда ты так делаешь. — Как? — Смотришь тем же лицом. Алёна нахмурилась. Кощей тихо добавил: — Не Ядвиги. Своим. Просто она делала так же. Алёна немного смягчилась. — Я буду осторожна. — Ты не умеешь. — Научусь.

* * *

Они подготовились. Кощей поставил вокруг неё четыре стабилизирующих маркера. Волков отошёл к краю поляны, но остался готов вмешаться. Баюн сел рядом с Алёной. — Если станет плохо, скажи. — А ты что сделаешь? — Паниковать буду. — Очень полезно. — Я кот. Алёна улыбнулась и положила ладонь на первое звено. Под пальцами возник холод — не физический, а магический, будто она коснулась куска зимней ночи. Она не стала давить, а просто вспомнила линию: не слово, не формулу, а геометрию. Провела пальцем по воздуху, но ничего не произошло. Повторила, и на металле появилась тонкая синяя полоска.

Кощей сразу сказал: — Хорошо. Не ускоряйся. — Я и не ускоряюсь. — Это я заранее. — Очень помогает. Первый фрагмент загорелся, и Алёна перешла ко второму. Внутри вдруг поднялось воспоминание: снег, дом — не тот, который сгорел, а другой. Небольшая деревянная избушка стояла на курьих ногах и медленно поворачивалась вслед за Ядвигой. «Не крутись». Избушка остановилась, через секунду снова повернулась. «Я вижу». Крыша будто виновато опустилась. Алёна улыбнулась. — Она была живая. Баюн ответил: — Очень. — И вредная? — Очень.

Она не заметила, что второй знак уже закончен. Третье звено оказалось сложнее: сила начала расти сама, и Кощей сразу это почувствовал. — Алёна, остановись. — Ещё немного. — Остановись. — Я держу. Цепь дрогнула, из земли пошёл гул. Волков сделал шаг вперёд. — Что происходит? Кощей резко поднял руку. — Не подходи. Алёна чувствовала, как энергия снова пытается развернуться, но теперь понимала разницу. В прошлый раз она пыталась открыть всё сразу, а сейчас ей не надо было тянуть реку — нужно было только провести линию. Она выдохнула, сила сузилась, гул стих.

— Вот так, — медленно сказал Кощей. Алёна не ответила. Третья часть знака загорелась. Осталась четвёртая. Баюн подошёл ближе. — Ядвига. Алёна повернулась. Кот впервые за долгое время назвал её этим именем без шутки. — Что? Он смотрел на цепь. — Не бойся. Она почувствовала холод внутри. — Я не боюсь. — Знаю. Она коснулась последнего звена, и память ударила сразу. Была ночь. Ядвига стояла перед избушкой, Баюн находился рядом, Кощей и Горын были где-то далеко. Дом дрожал, а на небе не было звёзд. Ядвига держала металлическую пластину и говорила: «Если вернусь, откроешься только мне». Избушка скрипела. «Не спорь». Снова скрип. «Я знаю». Ядвига приложила знак к двери. «Если не вернусь — спи». Баюн что-то сказал, Ядвига повернулась к нему, но его слова исчезли, и воспоминание оборвалось.

Алёна открыла глаза и не сразу поняла, почему по лицу текут слёзы. Баюн сидел рядом. — Ты это видел? — Нет. — Но знаешь. Кот молчал. — Я сама её заперла. — Да. Это было первое прямое подтверждение. Алёна посмотрела на него. — Ты мог сказать? — Теперь могу. — Почему? Баюн посмотрел на четыре светящихся знака. — Потому что условие выполнено. Алёна почувствовала, как внутри всё сжалось. — Какое? — Ты нашла ключ сама.

Кощей тихо выдохнул. Алёна повернулась к дубу. — Значит, теперь можно? Баюн кивнул. — Теперь можно. Она закончила последнюю линию.

* * *

Сначала ничего не произошло. Потом одно звено цепи щёлкнуло. Волков поднял оружие, но Кощей сказал: — Не надо. Второе звено раскрылось, потом третье. По всей длине цепей прошёл мягкий свет — не вспышка, а скорее свет, который много лет ждал момента, когда сможет выйти. Чёрный металл начал осыпаться, не ржавея, а рассыпаясь в пыль. Цепи падали с дуба одна за другой и исчезали ещё до того, как касались земли. Алёна стояла неподвижно. Последняя цепь упала, земля дрогнула, и из-за дуба донёсся деревянный скрип.

Кощей побледнел. Баюн сел. Волков тихо спросил: — Что это? Из-за дерева показалась крыша, затем стена, потом деревянная нога. Алёна медленно открыла рот. Избушка вышла из-за дуба. Не появилась из воздуха — именно вышла. Маленькая, тёмная, старая, на двух огромных куриных ногах. Она сделала несколько тяжёлых шагов, остановилась перед Алёной и наклонилась. Дверь открылась. Алёна смотрела на неё. Баюн тоже. Кощей неожиданно улыбнулся. — А вот этого я действительно не видел шестьсот лет. Избушка издала протяжный скрип. Алёна нахмурилась. — Она что сказала? Баюн ответил: — Что ты долго. Алёна посмотрела на дом. — Я умерла! Избушка скрипнула. — Что теперь? Баюн прищурился. — Она говорит, это не оправдание.

Алёна уставилась на избушку. — Я начинаю понимать, почему мы дружили. Дом вдруг поднялся выше и сделал шаг к ней. Волков автоматически напрягся, но Кощей спокойно сказал: — Спокойно. Избушка наклонилась ещё сильнее. Алёна протянула руку, и деревянная стена коснулась её ладони. Она была тёплой. Живой. В голове вспыхнули десятки воспоминаний сразу: печь, сушёные травы, книги, вечерний свет, Баюн на полке, смех Горына, голос Кощея, руки Бажена, снег у двери.

Алёна закрыла глаза. — Домой. Избушка тихо скрипнула.

* * *

Внутри было больше, чем снаружи. Намного больше. Волков остановился сразу за дверью. — Это физически невозможно. Кощей прошёл мимо. — Ты быстро привыкаешь. — Я не хочу привыкать. Алёна почти не слышала их. Она шла по комнате, узнавая печь, стол, полки, травы, высохшие сотни лет назад, но выглядевшие так, будто их повесили вчера, книги, сундуки, маленькие окна и дверь в соседнюю комнату. Она знала, где лежит каждая вещь. Не помнила — знала. Баюн запрыгнул на стол. — Моё место.

Алёна посмотрела и увидела на столе небольшую потёртую царапину от когтей. — Ты шестьсот лет это помнил? — Я много чего помнил. Она не ответила. В дальней комнате стояла кровать, рядом небольшой сундук. Алёна подошла к нему и сразу остановилась. Сердце забилось быстрее. Кощей заметил. — Что? — Не знаю. Она опустилась на колени. Сундук был закрыт, но ключ не понадобился: Алёна коснулась крышки, и замок щёлкнул. Внутри лежало несколько вещей — старая ткань, нож, небольшой мешочек, письма и металлический браслет.

Алёна взяла его, и воспоминание пришло мгновенно. Бажен сидел рядом у огня. «Ты опять полезешь туда одна». — «Не полезу». — «Врёшь». — «Да». Он смеялся, потом снял браслет с руки. «Возьми». — «Зачем?» — «Чтобы вернула». Алёна вернулась в комнату. Браслет лежал у неё на ладони. Кощей увидел его и замолчал. Баюн отвернулся. — Это его, — сказала Алёна. Кощей тихо ответил: — Да. — Бажена. — Да. Она сжала браслет. — Он должен был вернуться за ним.

Никто не ответил. Волков стоял у двери и впервые выглядел так, будто хотел уйти. Алёна посмотрела на него. — Ты знаешь, что с ним произошло. — Я знаю только то, что есть в архиве. — А там? — Закрыто. — Даже от тебя. — Да. Она кивнула. — Тогда мы найдём сами. Кощей сказал: — Алёна. — Что? — Не всё нужно искать сразу. — Я шестьсот лет уже подождала. Баюн кашлянул. — С небольшим.

Алёна посмотрела на него. — Сейчас укушу. — Вот теперь дом точно вернулся. Избушка скрипнула. Все замолчали. Алёна прислушалась. — Что она сказала? Баюн медленно повернул голову. — Что хочет в город. Алёна посмотрела на огромные куриные ноги за окном. — Нет. Избушка скрипнула снова. — Нет. Она скрипнула ещё громче. — Даже не думай. Дом начал двигаться. Волков схватился за стену. — Что происходит? Баюн спокойно ответил: — Она думает. — О чём? — Как тебя не послушать.

Алёна упёрла руки в бока. — Стоять! Избушка остановилась на несколько секунд, а потом стены начали меняться. Дерево сжалось, печь исчезла, окна вытянулись, пол ушёл вниз. Алёна почувствовала, что падает. Кощей успел схватиться за стол, который через секунду тоже исчез. Вспышка — и тишина. Алёна открыла глаза и поняла, что сидит на сиденье. Перед ней был руль. Розовый. Очень розовый. Она медленно посмотрела вниз и обнаружила под собой мопед. Розовый мопед. Баюн сидел в корзине впереди. Кощей стоял рядом и уже начинал смеяться. Волков молчал. Алёна тоже.

Наконец она выдавила: — Нет. Мопед радостно посигналил. — Даже не мечтай. Ещё один сигнал. Баюн посмотрел на неё. — По-моему, ей нравится. — Я перекрашу её. Мопед резко заглох. Алёна посмотрела на приборную панель. — Это угроза. Двигатель снова завёлся. Кощей уже откровенно смеялся. — Я забыл, насколько она вредная. Алёна повернулась к нему. — Она? Кощей посмотрел на мопед, потом на Алёну. — Обе.

* * *

До Москвы они доехали уже вечером. Волков ехал впереди на машине. Кощей отказался садиться на мопед под предлогом, что «бессмертие не должно превращаться в унижение». Баюн сидел в корзине и выглядел абсолютно счастливым.

Алёна ехала по лесной дороге и ненавидела то, что мопед оказался удобным. Очень удобным. Он сам держал равновесие, мягко проходил ямы и явно понимал дорогу лучше неё. — Только никому не говори. Баюн повернул голову. — Что? — Что мне нравится. — Уже поздно. Мопед посигналил. — Я тебя тоже слышу. Фара мигнула. Алёна закатила глаза. Когда они выехали на асфальт, телефон завибрировал. Сообщение от Макса: Ну что, жива? Алёна посмотрела на розовый руль, Баюна в корзине и старый браслет Бажена на своей руке. Потом ответила: Долго объяснять. У меня теперь мопед.

Макс написал почти сразу: Это самая нормальная часть за последние три дня. Алёна рассмеялась. Мопед посигналил. Баюн сказал: — Домой. Алёна посмотрела вперёд. — Домой. И впервые за всё время это слово означало сразу два места. Конец седьмой главы.